я боюсь
я боюсь остроугольных слов
и, точащих зубки, монологов.
мне так страшно, целую « любовь»
выстрелом убить способна маленькая ссора.
гнет твоих взволнованных бровей,
что поддерживают стиснутые зубы,
искрометный, плотоядный взгляд
и поджатые ругающиеся губы,
он велик, огромен, неуместен,
то есть, так его не разместить
ни в стихе, ни в самой длинной песне,
даже в книге:вряд ли хватит букв и сотни книг.
я всегда искала не поддержки, утешения и жалости скупой,
я желала разделения насмешки, понимания, что человек — есть бой, он идет и он не прекратится, пока сердце теплится в груди,
пока сердце бьется, человек продолжит биться и безостановочно идти.
но куда идет он и с кем бьется знает только он, а если правда захотел со мной водиться, то об этом знай теперь и ты.
если этот бой тебе не близок, если ты боишься быть убит, если ты не смелишься погибнуть и тебя и ранит, и пленит,
откажись от этого сраженья, это поле боя не твое, ты не выдержал сопротивления,
но отторгнут ты — не поражен.
я надеюсь, что понятно объяснила, равенство
и разности путей.
пуля от того и пуля, кто быстрей она решает, но не кто храбрей.
тот кто выстрел произвел — ловчее,
а погиб от пули — он не трус,
просто очень свято верил,
он не выстрелит, но если… увернусь.
я боюсь ветвистых диалогов
и холодного молчания в ночи,
я боюсь, что есть какая-то дорога,
по которой не смогу пройти.
но мои сомнения и страхи,
мой холодный пот и океан речей,
останавливают взмахи век
и сильных взгляд очей.
и они в бою остались рядом,
и кричали что-то невпопад,
но они лишь были рады
перемирию моих триад.
обретая
обретая свободу быть собой самим,
ты теряешь так много вещей!
те кто, раньше был рядом неутомим,
больше тебе ничей.
не везде можно влезть,
одобрение редко падает в твой карман,
чаще ты слышишь «сочтемся»,
чем «давай закрутим роман».
ты свободен , вообще не связан,
выбор твой — только то, что ты думаешь сам.
никому ничем не обязан,
порхаешь , как по парусам.
твой воздух чист и нестеснен
простыней обязательных масок.
у тебя абсолютно свой закон —
в обед время строить гримасы.
ты аккуратен, порядочен , горд
для самого себя.
кто что-то думает — пусть уберет
мысль на дно дня.
обретая свободу быть самим собой,
обдумать сто раз успей —
раньше ты был своим,
теперь можешь остаться ничей.
К
Мимолетные всплески твоих истерик,
Оставляющие не след,
Похожие больше не на берег, а на материк,
Сотканные из тысячи разных материй
Выводят меня на печаль,
А не крик.
Я, вдохновленный запахом, цветом твоих волос,
Набирал терпения с запасом лопатой
Куча собралась аж под потолок.
А в моей голове, исковерканной
И до жажды ждущей бурь,
Круговертью времени
Собиралась поэма,
Я назвал ее «в шторм держать руль» .
До момента кипения
И до точки самокопания
Оборудовавшись в оболочку себя,
Я, молодой и до жути ошпаренный,
Только и ждал восхода, дожидался
Со страстью нового дня.
Ничего от себя не оставил,
Ровно так же, как от тебя.
Да, твоя истерика — пламя,
Но вода, порой, стойче огня.
Уголь
Не уходи, останься.
Досмотри со мной, осталось чуть.
Закат размазался и в этой краске
Раскаты грома и обрывки чувств.
Огонь закончился, но тлеет
Кострища бывшего угольная явь
И кто досмотрит это, тот прозреет.
Углём однажды стать теперь боясь.
Не уходи, останься. Помолчим,
Раскаты грома через себя пуская.
Мы иногда панически кричим
Внутри себя охладевая.
Не уходи, останься
И тогда
По тлеющим углям пройдём ногами .
Не бойся маленького уголька,
Пугайся тех, что дрессируют пламя.
Запретный
Пагубностью речей
Нескончаемый бит
В глубине очей
Твоих громко кричит.
И ты не бежишь, не идёшь, не стоишь
Вьёшься вьюном и шепотом говоришь.
Я стою у окна —
Темнота за окном.
И она
С обеих сторон.
«Эйфории вздох,
Злорадный смех» —
Комбинация эта знакомее всех.
В полуталом пруду
Ты, как будто в бреду,
Ловишь на удочку
Остроту сердечных проблем,
Из-за остроты зрения не вставая с колен.
В полумраке, в поту
В сладострастном саду
Ты пленишь Адама, без причин
Без особых дилемм.
Ты не Ева, не звон ее —
Плодотворная явь.
Вереница усталых снов.
Если я закричу — от меня отстань —
Я не мальчик божьих основ.
Как только
И как только ты ушла, я тебя забыл.
Мои громкие слова про горючий пыл —
Только громкие слова, что я говорил.
И как только ты ушла, я не пропадал,
Я не гневался, не плакал, даже не страдал.
Не искал твои следы и не шёл по ним,
Я не пил на брудершафт с тенью твоих черт,
Я не мил был, я был мним,
Себе не нанося ущерб.
И как только ты ушла, перестал любить,
Я не начал выпивать, Горько слёзы лить.
Я не вспоминал слова, в чем ты там клялась , потому что ты ушла,
Как уходит страсть.
Я не помнил запах твой, едва закрылась дверь.
Промежуточной была, точно не моей .
Всем
Всем, что сердцу было дорого,
Разложив на дорог распутье,
Я пожертвую, лишь бы только
Тебя не видеть дрожащим русаком
На перепутье.
Забуду имя своё, день в который
Мать подарила глагол.
Останусь для тебя голым
Не без одежды, а как сокол
Лишь бы ты не морозила ручек.
Замёрзну мамонтом в кожаной шубе,
Опрокину корыта морей,
Для тебя пустыню от песка отделю,
Только прошу, оставайся моей.
Слышишь. Стоишь каменная.
Я разве в этом виновен,
В жилах моих бесконечное
Количество литров горячей
От любви к тебе крови.
Я бы и зайцем запрыгал,
И громкоголосо запел,
Только бы видеть твою улыбку,
Рядом, не вдалеке.
Я вскипятил бы верхушки айсбергов,
Снег превращая в кипучую лаву,
Только б услышать, узнать, почувствовать,
Что я для тебя чуть больше,
Чем для осетра скалы.
Скулы сводит от нетерпения,
Как же сегодня я рад
Принять твоё приглашение
В невзаимный ад!