Екатерина Золотых
1.
Мам, в умных книгах пишут:
родители тоже живут в первый раз,
Совершают ошибки, иногда не могут вздохнуть
От боли. Верят в страшные сказки,
Сами же их создают
И точно как мы, поют,
Когда счастливы
Мам. Многое было, что не уложишь в слова
Много боли. Оттого ли, что и ты в ней росла?
Одинокая как сосна
Отличница, дипломистка
Сыграет вам сейчас на бис, да?
И ты играла. Ненавидя этих надушенных дам,
да, мам?
Романсы, вальсы, симфонии
Пальцы болят, но ты хорошая девочка
Ты не спорила
И как-то так получилось, что сняв ногу с педали фортепиано
Ты оказалась уже не единожды мамой
И тело твое привыкло к другим тяготам
Но душа так и не знала простора
Материнской любви, чего-то такого простого
И теплого. Когда мама рада просто твоей улыбке
И для этого не нужно плясать в фальшивой картинке.
И ты не знала. Что передать этим глазенкам
Как и твоя мама когда-то
И снова поднималось много к себе упреков,
От недолюбленной твоей правды
И ты злилась, мам. На себя, на мужа, на весь мир
И ты била посуду, хлестала эти детские щеки
Мам, я знаю, ты не хотела быть жестокой.
Просто ты тоже живешь в первый раз.
И, знаешь, всё не так уж плохо, мам
Ты меня научила верить тому, чему глубоко веришь сама
Богу, музыке и утренним птицам
Научила горячо молиться,
Показала, как звучат колокола
Под куполом маленькой церквушки.
Когда стоишь и тебя пробирает до макушки
Мы их слушали, а потом брели домой длинными улицами
Ты говорила:
Знаешь, люди могут менять погоду,
Загадай и к вечеру пойдет снег.
Я загадывала и он шел. Белый. Крупными мягкими хлопьями
Я распахивала окно, ловила его,
И верила: я могу создавать!
Вон какие сугробы, тропинок уже не видать
Мама.
Светлого между нами всё равно больше
Мы с тобой одной крови, цвета кожи и глаз
Отмечаю закладкой страничку:
Родители живут в первый раз.
2.
Я - верткая арбузная косточка
на кухонной плитке
Потрудись ухватить,
прежде чем отправишь в ведро
Мысли выкинь
Я - часть того абсолюта, что всё
И одновременно ничего
Рикошет масок, театр теней,
Иммерсивный спектакль,
цирк Дюсолей
Под черепицей моей рыжей крыши
Есть билеты на выбор
Что по ощущениям ближе?
Ты по-особенному пульсируешь
Над поверхностью кожи
Чай завари с цедрой
Его, почерневший, выпьешь
Позже
Нарисуй кресты на щеках
Ярче
На запястья - белые воздушные шарики
У меня с собой нет слёз,
есть печали
Твердые кристаллики
Хочешь, обменяемся?
Закинемся по парочке
Выйдем порознь
в объятия ночного города
Ты меня понимаешь
Но от этого порой
ни тепло, ни холодно
Я не знаю, как лучше
Я всего лишь биотранзистор,
Что смотрит,
склонив крошечную птичью голову
Мне занимательно, как
Информация становится изменений поводом
Мои стихи - партеногенез
Я - просто ожидаю завершения
Очередной дальней командировки
Мною движет интерес
Хожу по краю вселенской бровки
Примеряюсь к шажку за границы поля
Где оставлю красивый, но непрочный скафандр
Вздохну миллионами альвеол
Переполнюсь кислородом до краев
Зазвучу по-ангельски жутко,
В голос
И взорвусь ослепляющей,
сверхновой.
3.
Когда люди любят
Сердца клапаны становятся лепестками
Медовых пионов.
Даже кровь течет торжественно -
Торопливый красный бархат.
Ворсинки которого вызывают мурашки
И трепет -
От шепота до случайного касания.
Когда люди любят,
Это значит, они стали смелее,
Забыли про состязания,
Вырастили зеленый стебель
влюбленности до нужного состояния.
Доверились чему-то дикому, пусть даже звериному,
Что живет внутри абсолютно любого разумного,
Открыли настежь окна и головы,
Распознавая небесную азбуку,
Через дыхание и гортанные звуки,
Позже, гуляя под руку,
Сквозь естественный эгоизм и века
Когда люди любят, они меньше спорят -
О вечном и о пустяках
Впускают в свою жизнь permissus
другому быть другим
Теряют гравитацию, взлетают от асфальтов и мостовых
Словно теплого света столбики.
Любящие люди не заглядывают в чужие форточки,
Они поднимаются выше, к космосу,
Что, благословляя, тянется,
Целовать своих деток «на удачу» в лобики.
и отпуская мысль до облаков
ты видишь - происходит вечность
и ты ликуешь - легкий и пустой -
в тебе так много оказалось места
и буйство волн и щебетанье и восторг
шиповник спел и словно жизнь
и кисл и сладок
на дерево залез и на восток глядишь
и чувствуешь:
вот мир - огромный паззл
где малая с зазубриной деталь
на место встала
и стал полным хаос
прекрасный хаос священный хаос
а после ты возьмешь - нет не вина -
морковный сок и булку с шоколадом
и лес высок а ты всё так же мал
и смерти нет
~homo quisque
fortūnae faber
оттого ли дыхание детское - земляника
что пришли из земли и в землю отыдем?
оттого ли дрожим и поем о том, что не видим,
что единственно ценное - духово?
вопреки всему остаемся плюсами
друг для друга [и не только на вписках]
от того любовь берегу
в кармашке под молнией
как конфету «рози блюз»
в том школьном вторнике
где сполна получив
тумаков и двоек
с колотящимся сердцем
стою в коридоре темном я
карамелька спасает дитя
от смертельной горечи
просто тем, что она существует
в кармане потрепанной куртки
от того, что волшебно незрима
в любых событиях
от того то любовь -
в больших и малых повестях
от того то дыхание детское -земляника
из любви мы пришли и только в неё отыдем
два полушария планеты
на моей шее
правое и левое
у сына по основным предметам двойки
у меня - больше
ты говоришь мне - успокойся
полушария говорят- мы поссорились
и теперь извергаются вулканы
выходят реки из берегов
будда покинул далай ламу
прометей забил на идею нести свет
раздал огонь стрекозам -
теперь они несут смерть
представь как это красиво
стрекозы и огненный лес
ты говоришь - no cry no stress
улыбайся , все хорошо
и я улыбаюсь, потом прихожу домой
ужинаю умываюсь укладываюсь на подушку
своей планетой головой
от образов маюсь
встаю поджигаю пало-санто
снова ложусь дышу в живот
третий глаз - непослушный
моргает слезится
я его прикрываю ладонью
будто это поможет
больше не видеть
павших херувимов
вещих снов
не выходить из тела
стать заботливой домашней правильной
у сына в четверти двойки
у его девчонки дома - цветы —
весь в мамочку
тебя нет в городе
так же вешаю пальто в коридоре
так же читаю стихи
незнакомым
кручу на железный прут
свои и без того
кудрявые кудри
играет та же пьеса
но как бы не старалась
я в курсе -
тебя нет в городе
иногда
эта мысль бьет током
знаешь
как в детстве из пьезы
когда на морозной улице
вы с друзьями меряетесь,
кто храбрее
позже- с той же целью,
тушите о тыльную
сторону ладони сигареты
которые кто-то стащил у отца
ты своего кстати
говорил
ненавидишь
я кстати об себя сигарет не тушила
сводит скулы
продолжаю обыденность
давлю подошвой
волчьи ягоды
они кстати лечат туберкулез
в составе лекарств
три два раз
оболочка лопается
и дерзость, и слабость
колючками из глаз
но не позволю им ходу
поэтому упрямо
ошалело
приветствую
и первые
оледенелые лужи,
и внезапно лазоревое небо
с закорючками деревьев
главное - самой не леденеть
снежную деву гнать прочь
поют! не верю, ночью
в декабре
на крыше
птицы за моим окном
ну разве не чудо?
я слушаю, кошка - нет
она подсмотрела у моря
как укачивать людей
она распространяет тепло
(и немного шерсти)
как плату за невыразимую печаль,
воспетую осипом,
что так и останется до рассвета
в хрустальной вазе
кошка - баюн
и мой сон близится
сладок
соскальзывая,
предвижу сюжет
и мурашек стая
высаживается на мои плечи
шею
и даже точечно на веки
как мы смеемся или молчим
силюсь вспомнить
какие-то более точные фрагменты
но они далеко
в самом начале
сейчас же
ты просто единое целое
ощущение безусловности тепла
я сплю и снится
только туман
он не ушел
хотя декабрь заступил вовремя
у пальто в коридоре нелепо
вывернулся карман
тебя нет в городе
обледенелый гранит
становится мылом
снег выклевывает вечер,
затем ночь
то по-индюшачьи важно,
то кружась в вальсе
наш диалог
да и вообще мы - место,
где всегда глаголет
забирает чуть левее
диагональнее центра
четыре ветра
термос горячего чая
выпускаем облака из легких
лепнина чердаки бары
аромат священного дерева
вдали от индийского океана
любим
материмся и молимся
исправно.